В Нюрнберге, в камере, за решёткой, сидел человек, чьё имя когда-то наводило ужас. Герман Геринг, бывший рейхсмаршал, теперь был лишь обвиняемым номер один. Его судьбу, как и судьбу всего процесса, должен был решить не только суд, но и тихое противостояние в четырёх стенах.
Назначенный наблюдать за ним психиатр, майор Дуглас Келли, был уверен в своих силах. Он видел свою задачу ясно: выявить безумие, доказать, что такие люди, как Геринг, не могут быть вменяемыми. Это был бы ключ к полному моральному разгрому нацизма.
Но Геринг оказался не монстром из кошмаров, а умным, харизматичным собеседником. Он с лёгкостью парировал вопросы, шутил, демонстрировал поразительную память и ясность ума. Он играл. Играл на поле, которое, как он чувствовал, знал лучше своего тюремщика. Каждая их беседа превращалась в дуэль: Келли искал трещины в психике, Геринг — слабости в аргументах следователя.
С каждым днём уверенность Келли таяла. Он столкнулся не с безумием, а с холодным, рациональным злом, которое прекрасно осознавало свои действия. Если Геринг вменяем, значит, он и ему подобные просто преступники. А это куда страшнее любой болезни. От исхода этой невидимой битвы умов зависело не просто медицинское заключение. Зависело то, как история запомнит этих людей — безумными фанатиками или расчётливыми преступниками, несущими полную ответственность за свои поступки. Давление на Келли росло, а его оппонент в камере лишь улыбался, чувствуя свою временную победу.