В клубной полутьме шестнадцатилетняя Николь ловит на себе взгляд. Рядом подруга что-то кричит ей в ухо под грохот басов, но девушка уже не слышит. Он представляется Дэвидом. Улыбка обезоруживает, жесты плавные, в глазах — обещание чего-то нового. Первое свидание, робкие прикосновения, смех, украденный поцелуй у подъезда. Кажется, это оно — настоящее чувство.
Но недели спустя что-то ломается. Его восхищение её внешностью оборачивается колкостью: «Куда это ты так накрасилась?» Веселые сообщения смайликов сменяются долгими тишинами, если она не отвечает мгновенно. Невинная влюбленность постепенно сжимается в тиски. Его ревность вспыхивает внезапно, как спичка в темноте — из-за одноклассника, из-за лайка под старым фото, из-за слишком, по его мнению, открытого топа.
Николь ловит себя на том, что продумывает каждую фразу, каждый шаг. Отменяет встречи с подругами, стирает «подозрительные» переписки. Его страсть больше не согревает — она обжигает. Объятия становятся слишком жесткими, а извинения после ссор звучат всё однообразнее. Она пытается говорить, объяснять, но натыкается на стену: «Я просто слишком тебя люблю. Ты этого не понимаешь». Пространство вокруг сужается до размеров его желаний и его гнева. Из той самой красавицы, что шла в клуб за весельем, она медленно превращается в тень, пойманную в ловушку чужой одержимости.